Татьяна Мамаева
Газета "Время и деньги"
63(3500) от 13 апреля 2011 года
Оригинал статьи 


В выставочном зале "Манеж" Казанского кремля проходит выставка "Марк Шагал. Библейские сюжеты". В ее экспозиции представлены 76 листов одной из самых значительных графических серий великого художника - иллюстрации к Библии, выполненные в технике черно-белой и цветной литографии. В музейных коллекциях России произведения Шагала этой графической серии не представлены, что позволяет назвать проект уникальным.

В один прекрасный день

Шагал был религиозен. Возможно, религиозен по-своему, скажут исследователи его творчества, которым можно доверять. Но никто не будет отрицать, что художник время от времени обращался к Богу. Он даже придумал такую молитву: "Господи, яви мне мой путь!". И был услышан. Путь его был ему явлен, и он шел по нему, не сворачивая и даже не оглядываясь на авторитеты. На тех специалистов - художников и искусствоведов, что пытались научить его рисовать.

Он действительно рисовал странные сюжеты. Ну кто может поверить, что влюбленные вдруг поднимутся в небеса и будут парить над местечком? А он это видел, и в этом не было фантастики. "Глаза слепы, надо видеть сердцем", - написал один великий француз, и с ним можно согласиться.

Марка Шагала окружали странные персонажи. Возьмем, к примеру, одного из его дедушек. Однажды дедушка, приехавший в гости в Витебск на какой-то праздник, вдруг пропал. Искали его долго и нашли сидящим на печной трубе. Дед сидел и грыз морковку, наслаждаясь хорошей погодой. Так он любил проводить свой досуг. И кто бы мог ему это запретить? А внук позже создал гравюру, назвав ее "Дедушка на трубе". Так фантастическое происшествие для многих превратилось во вполне реальный случай для одного. Думаю, таких эпизодов в жизни Шагала было много. Их просто надо было уметь видеть, чтобы затем перенести на полотно.

Что поражает в его картинах? Да они просто квинтэссенция любви и детского простодушия! Как-то он написал о том, что вдохновляет его при написании работ: "Мне хватало забора, стола, половицы, стула". Почему Марку Шагалу было нужно так мало? Потому что "забор, стол, половица, стул" - это все детали окружавшего его прекрасного мира. Мир по Шагалу не может быть не прекрасен!

Вот как он пишет о своем желании стать художником: "В один прекрасный день (а других и не бывает на свете), когда мама сажала в печку хлеб на длинной лопате, я подошел, тронул ее за перепачканный мукой локоть и сказал: " Мама… Я хочу быть художником. Ни приказчиком, ни бухгалтером я не буду. Не зря я все время чувствовал: должно случиться что-то особенное. Посуди сама, разве я такой, как другие? Я хочу стать художником. Спаси меня, мамочка!". Быть или не быть художником для Шагала - вопрос жизни и смерти.

Но для родственников Шагала его выбор был странен и даже страшен. По их вере Господь запрещал рисовать людей, это был грех. Но он потом рисовал не только людей, но и ангелов. И даже библейских пророков. Но об этом чуть позже.

"Это мои глаза, это моя душа"

Он не хотел быть как все. Делать то, что принято в Витебске, - стать бухгалтером или портным, ходить по субботам в синагогу, экономить каждый грош. Не хотел рисовать в соответствии с замершим на все грядущие века академизмом. В той знаменитой молитве он еще кое о чем попросил Бога: "Господи, сделай так, чтобы проявилась моя душа. Душа заикающегося мальчишки. Я не хочу быть похожим на других, я хочу видеть мир по-своему".

Мы-то, простые смертные, просим Господа "сделай нас как вот этот или как тот", а гений, на то он и гений, чтобы просить Всевышнего сделать его не как все.

И явив Шагалу его путь, Господь дал ему спутницу на этой полной изгибов дороге. Он дал ему музу - Бэллу.

Он шел по улице с приятельницей, когда они встретили ее. Шагал понял в сотые доли секунды, что должен быть не с той барышней, с которой шел и мило болтал о пустяках, а с этой, внезапно встреченной на мосту. Словно этот мост соединил их жизни. "И я понял: это моя жена. На бледном лице сияют глаза. Большие, выпуклые, черные! Это мои глаза, моя душа… Я вошел в новый дом, и он стал моим навсегда".

"Мои глаза, моя душа" - это не образ, это подмеченное сходство, которое заметит каждый, увидев Бэллу и Марка на фотографиях вдвоем. Всевышний так создал ее, чтобы Марк сразу узнал свою вторую половинку. И хотя нищий художник был просто невозможной партией для дочери богатого торговца, их брак состоялся. "С тех пор и по сей день она, одетая в белое или черное, парит на моих картинах. Озаряет мой путь в искусстве. Ни одной картины, ни одной гравюры я не заканчиваю, пока не услышу ее "да" или "нет". Так что мне до ее родителей или братьев? Господь с ними!".

У многих его библейских женщин и у ангелов лицо Бэллы. И, зная его тягу к сочинительству стихов (их у него была целая тетрадь, она, увы, потерялась), к метафорическому восприятию мира, можно предположить, что он написал когда-то для возлюбленной свою "Песнь песней".

Шагал любил Бэллу и любил живопись. Его счастье, что эти две любви не спорили между собой, а, напротив, дополняли друг друга.

Новый Ветхий завет

В появлении в эти дни экспозиции, которую сейчас можно видеть в выставочном зале "Манежа", есть нечто промыслительное. Великий пост, когда мы читаем Новый завет, невозможный без завета Ветхого и основанный на его пророчествах, рядом с "Манежем" - Благовещенский собор, построенный в честь важнейшего события для христиан, когда архангел Гавриил явился Деве Марии, передав Ей Благую весть о рождении Спасителя. Все переплелось в эти дни в кремлевском дворе, словно готовя нас к величайшему событию церковного года - Пасхе, когда мы вспомним и об этих ветхозаветных пророках. И когда входишь в "Манеж" с сырой, ветреной улицы и видишь рисунки Шагала, то вспоминаются слова Бакста, сказанные художнику: "Ваши краски поют". Они поют даже на литографиях.

Его библейские женщины строги и прекрасны, они смотрят очами (не глазами, нет!), полными тоски и надежды. Его мужчины смелы, коварны, они не боятся пролить кровь, и они умеют любить этих женщин. Женщин, похожих на Бэллу.

"И Давида полюбила дочь Саула, Мелхола. Саул подумал: " Отдам ее за него, и она будет ему сетью". За каждой работой - сюжет, достойный целого романа. Из колена дома Давидова, кстати, пришел потом Мессия.

Какие они непафосные, персонажи Библии у Марка Шагала! Впрочем, у большинства из них простые земные "профессии" - Давид, например, был пастухом. Цари и скитальцы Шагала - словно жители Витебска и прилагающих к нему местечек. Мы видим на гравюрах, иллюстрирующих Библию, самого художника, его любимую Бэллу, витебские покосившиеся заборчики и цветущие маленькие деревца, лошадок, похожих на пони, вездесущих коз и птиц. Кажется, за спасением Давида архангелом Михаилом наблюдают витебские зеваки. Соломон шлет благословения тем же лихо отплясывающим людям, которых можно увидеть в витебской толпе. Одержав победу над грозным Голиафом, юный Давид беззаботно смеется, а, став царем, предается музицированию с самозабвением знаменитого шагаловского скрипача. Впрочем, разве в этом есть неправда? Пророки до того, как ими стали, были такими же простыми жителями земли.

А свой, как бы сейчас сказали, проект Шагал начал еще в двадцатые годы. Заказчиком выступил пригласивший Шагала во Францию известный парижский торговец произведениями искусства, коллекционер и издатель Воллар. Художнику надо было самому ступить на библейские земли и увидеть это небо, куда уходили его герои. В 1931 году Марк Шагал совершил путешествие по "библейским" странам, провел несколько месяцев в Палестине, Сирии и Египте. Впечатления от этого путешествия, которые художник назвал "сильнейшими в своей жизни", послужили импульсом к созданию в 1930-1939 годах серии из более чем тридцати гуашей и шестидесяти офортов, иллюстрирующих Ветхий Завет, Пятикнижие и тексты Исайи. Однако задуманное Волларом издание не увидело свет - в 1933 году произведения Марка Шагала были публично сожжены в Мангейме по приказу Геббельса, Амбруаз Воллар погиб незадолго до начала Второй мировой войны, а в 1941 году Марк Шагал покинул Францию и вернулся лишь через несколько лет. Работу над библейским циклом он продолжил.

Библейские персонажи Шагала - словно его друзья из Витебска или иного местечка. Кажется, еще минута - и они спросят нас: "Простите, а вы не из Витебска?" Кстати, этот вопрос художник задавал всем, с кем его знакомили. Он даже любимый Париж называл "вторым Витебском".


   Звезды Татнета 2008 - конкурс интернет-проектов  Яндекс цитирования     Яндекс.Метрика

Информация о сайте    Карта сайта    Контакты



© 2007–2013  Государственный историко-архитектурный и художественный музей-заповедник «Казанский Кремль»

© 2007–2013  Мультимедиа-издательство «Казанский Альбом»


Почта (вход для сотрудников)      Вход для турфирм и Call-центра